Сергей Борисович Иванов

Мессия в пыльном шлеме

Сергей Иванов как продукт кастовой фронды 

Мифы о профессиональном "двоемыслии" действующих или бывших разведчиков не всегда совпадают с действительностью. Вот, например, Сергей Борисович Иванов, нынешний министр обороны, восемнадцать лет числился во внешней разведке, но, по моим наблюдениям, искренен во всех своих проявлениях. Во всяком случае, с тех пор, как он вошел в публичную политику, став секретарем Совета безопасности РФ. И эта искренность многое объясняет в сегодняшнем бытии российской власти.
 

Служили два товарища

Совершенно очевидно, что стремительный карьерный взлет Сергея Борисовича суть производное от еще более головокружительного взлета Владимира Путина, оказавшегося личным знакомым Иванова. Впрочем, сам по себе этот факт еще никак не характеризует нашего героя: дружеская протекция может вознести к власти как абсолютную посредственность, так и незаурядную личность.
Между тем, в истории личных отношений Иванова со своим благодетелем во времена их службы в известной неудобь сказуемой организации лидерство будущего президента вовсе не очевидно. По словам самого Сергея Иванова, познакомились они с Путиным, "когда после окончания университета попали на работу в одно очень маленькое подразделение одной немаленькой организации. Подразделение занималось разведкой. Года два работали вместе… после чего я отбыл из Ленинграда фактически навсегда, а он остался".

Те, кто исчерпывающе определяет для себя сущность Путина, Иванова и иже с ними зловеще-презрительной кличкой "кагэбэшник", вряд ли подозревают, какая тайная человеческая драма стоит за этой простой констатацией – я отбыл из Ленинграда, а он остался. Сергей Борисович не просто "отбыл" из Ленинграда. Он покинул "Петра творенье", имевшее в ту пору статус всего лишь областного центра, пусть и союзного значения, будучи призван на работу, "в центральном аппарате КГБ – в системе Первого главного управления (ПГУ) КГБ СССР", то есть в святая святых советской разведки. Произошло это, обратите внимание, в 1979 году. 

То бишь в ту эпоху, когда закаленные в битвах с империализмом грозные начальники разведывательных отделов уже лет пятнадцать как не вставали навытяжку в своих кабинетах, разговаривая по телефону с каким-нибудь завалящим инструктором ЦК КПСС. В ту самую эпоху, когда партийно-советская элита, исчерпав возможности МИДа, МВЭС и прочих "выездных" и "твердовалютных" ведомств, стала проталкивать своих отпрысков в разведку и рваться в нее сама. В ту самую эпоху, когда каста кадровых разведчиков презрительно звала 
"недоносками" своих новоиспеченных коллег, приходивших по "партийному набору" из райкомовского звена и получавших должности и звания старших офицеров после наскоро оконченных шестимесячных курсов разведывательной подготовки.
 

Вниз по лестнице, ведущей вверх

Сережа Иванов "показался" кадровикам разведки и уехал в дальнее плавание по штормовым океанам противостояния двух мировых лагерей. А Володя Путин скромно продолжал каботажные рейсы в "одном очень маленьком" и, добавим, провинциальном 
подразделении советской разведки. В самом начале разведывательного поприща Сергея Борисовича ждала двойная удача – в первую свою загранкомандировку он поехал в 1981 году, практически сразу после получения фундаментального разведывательного образования, и не куда-нибудь, а в Великобританию – страну, отличавшуюся "сложной оперативной обстановкой". А Володя Путин все так же безвылазно сидел в Питере. Он сидел там и тогда, когда два года спустя, в 1983 году, его знакомый был выдворен из Англии по обвинению в шпионаже. 

Иванов оставался в Ясеневе, готовился к новым командировкам, а Володе Путину удача улыбнулась лишь в 1985-м, да и то в виде командировки в ГДР, где ощущение собственной профессиональной полноценности ослаблялось оперативным комфортом 
дружественной социалистической страны. Конечно, и тот и другой вели за рубежом образ жизни, объединявший всех командированных совграждан: копили сертификаты валютной "Березки", наслаждались дефицитными на родине пивом и виски, изучали каталоги 
оптовых фирм, торговавших всякой всячиной по дипломатической скидке, сопровождали по магазинам жен, закупавших ширпотреб в индустриальных количествах, но… Но в глазах Володи Путина и всех оперработников областного масштаба именно Сережа Иванов, а с ним и все разведчики "дальнего плавания" принадлежали к избранной касте, посвященной в тайны мироздания.

Между тем в реальном измерении ясеневского бытия профессиональная карьера Сергея Иванова была явно далека от триумфальной. Официальная биография Иванова указывает на то, что Сергей Борисович "не любит распространяться о своей восемнадцатилетней деятельности в разведке". Уточнение избыточное, поскольку профессиональная сдержанность присуща любому работнику спецслужб. Думается тем не менее, что оно возникло не случайно. И прежде всего потому, что приведенный в той же биографии послужной список Сергея Иванова не дает ответа на вопрос, каким образом и в какой момент своей карьеры в СВР он был назначен на генеральскую должность.

За вполне точным сообщением о его выдворении из Англии в 1983 году следует неожиданно уклончивое "также работал разведчиком в Финляндии и Кении". В какие годы и в течение какого периода – молчок. Менее привередливый читатель мог бы предположить, что именно в этих двух странах Сергей Иванов совершал свои особо секретные разведывательные подвиги. Не забудем, однако, что лондонский провал автоматически делал Иванова профессионально ущербным, поскольку и в Финляндии, и тем более в Кении, где британские спецслужбы чувствуют себя как дома, на нем стояло клеймо установленного разведчика. А это означало, что в соответствующих резидентурах го функции были заведомо вспомогательными, поскольку активная вербовочная работа или контакты с ценной агентурой ему были противопоказаны по определению.

Бывшие коллеги Сергея Иванова утверждают, что смена африканского континента на европейский означала, как правило, взлет в карьере разведчика, а движение в обратном направлении – карьерный тупик. Воздержимся от категоричных утверждений, но назначение Сергея Иванова на генеральскую должность руководителя крупного подразделения СВР вряд ли произошло без товарищеской помощи Владимира Путина, который к тому времени работал уже в президентской администрации. Можно, однако, быть абсолютно уверенным в том, что тогда ни одному ни другому не снилось ни в розовом, ни в страшном снах, что им доведется достичь вершин российской власти.

Товарищеский жест Путина – если он действительно поспособствовал продвижению Иванова по службе в СВР – по-человечески вполне понятен. Но какие именно качества Сергея Борисовича побудили Путина сделать его своей правой рукой в масштабе федеральной власти? Расхожее мнение на этот счет сводится к личной преданности Иванова Путину. Дело, боюсь, обстоит хуже, поскольку многое указывает на то, что Владимир Владимирович, будучи единомышленником Иванова, молчаливо признает его превосходство как концептуалиста, генерирующего и формулирующего новое государственное мировоззрение.

Мы уже говорили о том, что Путин и Иванов пришли в советскую разведку в то время, когда царившая в ней тайная фронда по своему вольнодумию мало чем отличалась от кухонного диссидентства. Об этом вскользь и очень осторожно говорит сам Иванов, вспоминая в интервью "Известиям" о своих отношениях с Путиным в годы их совместной работы в Питере: "…Профессиональные интересы, один возраст, одни взгляды, иногда ироничные по поводу там деятельности партийных организаций в органах безопасности". 

Сергей Иванов наверняка помнит, что в коридорах Ясенева он застал гораздо менее безобидную атмосферу. Многочисленные свидетели настроений, царивших среди советских разведчиков на излете застойной эпохи, говорят о том, что большинство их коллег не строили себе никаких иллюзий по поводу компетентности старцев из политбюро и их партийного аппарата. Долгое время жившие за границей, они давно уже прошли через мировоззренческий шок, испытанный ими от грубого несоответствия зарубежной реальности доморощенным пропагандистским клише. Контраст между откровенным невежеством большинства партийных бонз и их собственным, пусть и 
отрывочным, знанием реальности порождал в них тайную уверенность в том, что каждый из них мог бы направить страну на верный путь, получив кремлевскую власть. Они зачитывались духоподъемными и в ту пору почти крамольными романами Пикуля. И ждали перемен. 
 

Чапаевская картошка

Ждали, образно выражаясь, второго пришествия "комиссаров в пыльных шлемах". Все тех же апокрифических цюруп, падающих в голодный обморок, но не притрагивающихся к вверенным им горам казенного продовольствия; элегантных чичериных, чарующих западных буржуинов безупречным европейским лоском, но твердо отстаивающих интересы первого в мире социалистического государства; дзержинских, одной рукой утирающих слезы ребенка, а другой – карающих переродившуюся номенклатуру, и даже, даже ульяновых, вводящих нэп "всерьез и надолго". Так, чтобы перед Западом не было стыдно за нищенские командировочные и чтобы коммунизм восторжествовал.

Фрондерам из КГБ было свойственно другое, специфическое, заблуждение. Будучи одной из привилегированных каст, своего рода тайным орденом в тоталитарном государстве, они рассматривали общество исключительно как объект своих грядущих благодеяний. Именно поэтому они в свое время восприняли пришествие во власть Андропова с его заискивающе дешевой "андроповкой" и бессмысленными облавами на прогульщиков как исчерпывающее воплощение своих патриотических чаяний. Мой когда-то добрый высокопоставленный знакомый из этой среды во времена застоя искренне призывал "клинки красной конницы" на головы номенклатурных мерзавцев, которые довели советский народ до столь бедственного положения. Но в июне 1991 года он встретил меня столь же искренним: "Представляешь – они Ельцина таки президентом избрали! Вот ведь быдло проклятое!"

Я далек от предположения, что сегодняшние взгляды формировавшегося в этой среде Сергея Иванова в точности повторяют тогдашнее мировоззрение его бывших коллег. Но эта школа оставила в нем свой отчетливый след. Это та самая еще двадцатилетней давности мессианская убежденность в абсолютном знании тайных пружин мироздания. И то же самое стремление одномоментно упорядочить это мироздание согласно собственным представлениям. Что-то вроде андроповской борьбы за дисциплину в глобальном масштабе. Разработанные в недрах Совбеза идеи укрепления властной вертикали, "равноудаления" олигархов, создания "единого информационного 
пространства", возрождения военно-патриотического воспитания в школах – все это не более чем варианты андроповских облав по продовольственным магазинам и кинотеатрам. Даже взаимоотношения с внешним миром Сергей Иванов намерен строить, отталкиваясь от зрительного образа. "Во внешней политике и сфере безопасности мы начинаем наконец оправдывать свой герб: смотрим одинаково внимательно и на восток, и на запад. И на юг".

Любимым фильмом Сергея Иванова, по его же признанию, является "Собачье сердце". Совершенно очевидно, что речь идет о любви не эстетической, а, скорее, концептуалистского толка. Что увидел в кинематографическом Шарикове Сергей Борисович? Наглядный ужас тоталитарно-уравнительского мышления? Или наглядное оправдание государственного патернализма по отношению к обществу, в котором до сих пор живут многочисленные потомки шариковых?

Из многочисленных высказываний самого Иванова ответ на эти вопросы получить невозможно. Хотя его лично "раздражает, когда на заданный вопрос длинно и пространно отвечают не по делу", сам он гордится своим приобретенным умением "много говорить ни о чем". Правда, на посту секретаря Совета безопасности он сумел реализовать свою профессиональную склонность к концептуальным построениям, создав доктрину информационной безопасности, в которой много говорится о невидимых для простых смертных опасностях бесконтрольного распространения информации. Он знает, о чем говорит, – его матушка, по собственному признанию Сергея Борисовича, принадлежит к тому поколению, которое свято верит газетному слову. 

Впрочем, сейчас, когда Сергей Борисович стал министром обороны, он больше занят проблемами военной безопасности. И тут уместно вспомнить, что он очень любит произведения Валентина Пикуля. За сочный язык. 

Борис Туманов

источник